Вся история развития Российского государства — свидетельство жестко централизованных форм государственного управления, где национальное было подчинено идее государственности (сначала монархической, затем коммунистической). Допущение здесь любой либерализации всегда вело к ослаблению жесткой вертикальной государственной структуры. В принципе несовместимы идеология и практика либерализма и демократизма, с одной стороны, и реальность государственного унитаризма в России - с другой.

Либеральные реформы в России с неизбежностью должны были взорвать (и взорвали) унитарную по форме коммунистическую государственность. Однако в силу конкретных особенностей развития политического процесса на территории СССР это фактически привело к стихийной форме распада союзной государственности и утверждению в республиках "национальной" формы государственности, что с неизбежностью влечет за собой и распад всех форм существовавшего полигосударственного сотрудничества в этом регионе. Идея государственности во всех бывших союзных республиках (за исключением пока России) связывается с узко понимаемой "национальной идеей". Такое развитие - прямой путь к постоянным конфликтам и возможным войнам на территории бывшего Союза. Даже наличие только самой такой возможности заставляет пристальнее взглянуть на наше прошлое и возможное будущее.

Крах советского общества образца 1917-1991 гг. означает не только крах тоталитарного “имперского” государства, но и может быть в ближайшем будущем, на наш взгляд, обернуться распадом "демократических" форм государственности, идущих ему на смену. Демократические органы власти сталкиваются сегодня уже не с вненациональным большевистским режимом, а с новым для нас феноменом - воинственным и зачастую агрессивным национализмом. Расширяющиеся этнические конфликты на геополитическом пространстве бывшего СССР показывают как неподготовленность российских властей к подобному развитию, гак и односторонность и ограниченность интеллектуальной элиты в осмыслении принципиально новой политической ситуации. Вместе с тем без осознания глубины нынешних национальных проблем не невозможна эффективная политика строительства новой российской государственности.

Оглянемся на прошлое России. На момент начала великого большевистского "эксперимента" Российская империя охватывала практически всю территорию созданного в 1922 г. СССР, а также ряд других, не вошедших в него государств. Россия как империя складывалась столетиями в результате многочисленных войн, договорных союзов, добровольного вхождения в нее целых народов. Безусловно, взгляд на дореволюционную Россия лишь как на "тюрьму народов" односторонен. Российское государство развивалось по геополитическим законам своего времени. Были, конечно, и насилие, и "покорение", но было и встречное стремление многих напоров (Украины, Грузии, Армении и многих других) обеспечить в рамках Российской империй условия для своего собственного выживания. При этом нельзя упускать из виду, что русскому народу, наиболее страдавшему от произвола имперской бюрократии, пришлось многократно жертвовать собой при освобождении и защите интересов других народов. Это, разумеется, ни в коей мере не обеляет сущность российского имперского владычества, связанную с подавлением и "покорением" других народов и этносов (достаточно вспомнить судьбу польского и других народов в составе Российской империи).

Необходимо видеть и то, что рамки "имперской государственности" после реформ 60-х годов. XIX в. открыли путь для значительного хозяйственного развития на всей территории империи (до 1914 г. - Россия была в числе первых стран мира по темпам экономического развития). Происходила взаимоинфильтрация многих этносов, культур, религиозных культов (в Петербурге, Москве, других городах наряду с православными храмами открывались мечети, синагоги, католические и протестантские храмы, действовали буддийские монастыри). Особое положение русских связывалось не столько с их численным большинством в этническом составе населения и "кровной" близостью к имперской бюрократии, сколько с интегральной ролью в синтезе великой евроазиатской культуры и хозяйственной хваткой в пионерском освоении огромных незаселенных территорий. И эту сторону важно понимать сегодня, когда мы справедливо стремимся защищать права коренных наций, населяющих Российскую Федерацию. Великое переселение русских на огромные евроазиатские просторы было не только следствием "имперского" покорения, но и в большей мере результатом хозяйственного освоения многих не заселенных ранее территорий.

Социальные потрясения 1917-1920 гг. обострили национальные проблемы в России. Революция стимулировала национальные движения в стране. Однако победа большевиков привела к установлению на большей части территории тогдашней России (в Закавказье, Средней Азии, других регионах) искусственного “военно-коммунистического” режима. Этот режим прервал и заморозил процессы национального самоопределения всех народов и вел к разрушению социальной и биологической основы их существования. Как ни парадоксально, в большей мере от тоталитарного господства пострадал русский народ, являвшийся одновременно и инструментом этого господства.

Деформировались консоли национального сознания: история, культура, религия, духовная свобода. Произвольно было проведено национально-государственное размежевание народов, искусственной оказалась вся модель национально-государственного устройства страны. Многократные изменения границ внутри СССР между республиками привели ко многим несправедливостям, расчленили многие народы, заложили основы конфликтов между ними. Около 80% современных межреспубликанских границ было установлено "административным" порядком. Ряд республик, в том числе Казахстан, без необходимой работы по национально-территориальному размежеванию "декретно" выделялся из состава Российской Федерации. Все это с неизбежностью должно было привести к взрыву национальных чувств в случае либерализации режима.

Горбачевская "перестройка" приняла в наследие мощное и больное государство - коммунистическую тоталитарную империю. Одни сегодня живут в этим наследием (Э. Лимонов. А. Зиновьев) - "У нас была великая эпоха", другие, радуясь гибели империи, ратуют за разрушение до основания российской государственности (Р. Пайпс, Л. Ольшанский). Безусловно, у каждого есть убедительные "за" и "против". Итак, - "за".

- сохранял цельность и стабильность огромного евразийского пространства, являлся геополитическим фактором равновесия сил;

- обеспечил относительную внешнеполитическую безопасность для своих многочисленных народов;

- в качестве мощнейшей военной сверхдержавы сохранял возможность для политического маневра странам "третьего мира";

- через создание принудительной сверхцентрализованной хозяйственной системы обеспечивал элементарнейший уровень выживания для основной массы населения; - проводя политику национального нигилизма ("интернационализм"), сдерживал разрушительный вулкан национализма;

- воспитал новую политическую вненациональную элиту - номенклатуру, умевшую управлять государством по законам империи;

- пропагандой, сверхконцентрацией сил (космос, армия, некоторые отрасли науки, техники), создал имидж сильной, здоровой державы (отсюда - наша "особая" гордость).

- обеспечивал социальную стабильность в государстве путем невиданного в истории России насилия;

- внешнеполитическая безопасность державы покоилась за счет милитаризации всей страны, "советизации" и принудительного удержания в сфере своего влияния "социалистических" союзников, угрожающего всему миру давления на "империалистических" противников;

- экспорт "социализма" в страны "третьего мира" окончился для них катастрофой;

- плановое сверхцентрализованное народное хозяйство зашло в тупик, мы стремительно откатывались по всем показателям к странам "третьего мира" (и об этом со времен Брежнева знали все коммунистические правители страны);

- национальный "мир" в империи обеспечивался денационализацией всех народов, и прежде всего русского, как наиболее многочисленного, превращением их через насаждение "социалистической" идеологии в одного социального манкурта - "советский народ";

- партийно-государственная элита в своей эволюции превратилась в класс номенклатуры - хищный, бессовестный, паразитический;

- коммунистический фасад скрывал подлинный имидж "державы" как страны слаборазвитой с "дикой" действительностью.

В силу этих глубинных противоречий просто не могла не возникнуть "перестройка" по Горбачеву. Но он же в силу своего происхождения и личных качеств должен был зайти и зашел в тупик со своей политикой перекрашивания коммунистического общества в демократическое. Драмой для народов Советского Союза обернулся сам процесс "реформаторства". Шесть лет в стране его возглавляли коммунистические функционеры, стремившиеся путем аппаратных маневрирований внутри системы провести ее улучшение (перестройку). Это было заведомо невозможно. Попытки Горбачева реформировать существовавшую систему привели к логическому итогу - краху и ликвидации самого тоталитарного режима. Однако, откинув прошлое, - мы не могли создать жизнеспособной модели управления, социальная динамика приобрела стихийный, неуправляемый характер. Более того, с крахом тоталитарного государства поставлен вопрос о возможности существования единой государственности на территории не только "бывшей", т.е. входившей в состав СССР, но и "современной", независимой России. И дело здесь не в "подрыве" государства либо в некомпетентности руководства (этот факт очевидный), а в обнажении фундаментальных основ жизнедеятельности сообщества и государственности, заложенных здесь глубинных объективных противоречиях, разрывающих сегодня страну.

Современное освободительное движение у нас в стране началось под лозунгами демократии, свободы, прав личности. Других, собственно, и не могло быть. Тоталитарное "социалистическое" государство воплощало завершенность истории (как это ни парадоксально, оно ближе гегельянскому пониманию в качестве "завершенного", идеального государств), а сама тоталитарная природа большевистской власти вела к господству этого "государства" над личностью, любым социумом, будь то нация, конфессиональное либо светское образование. Тоталитарное "государств" - это сила, стоящая над личностью и обществом. Современное цивилизованное государство - сложный политический механизм поддержания равновесия и согласования интересов различных социальных, в том числе этнических, культурных, религиозных и т.д., слоев и групп. Демократия является лишь одним из инструментов строительства и поддержания такого государства.

В демократическом государстве носителем суверенности выступает личность, добровольно самоидентифицирующаяся с существующей социальной средой (культурной, религиозной, национальной, политической и т.п.). Только в силу такой добровольно самоиндентификации через ряд промежуточных механизмов нация и государство становятся носителем суверенитета как добровольно агрегированного суверенитета свободных личностей - граждан общества.

Либерализм и становление новой российской государственности

Все более нарастающий кризис в стране, раскол российского общества, все явственнее формирующаяся психология "гражданской войны" заводит политическую ситуацию в России в тупик. Именно подобное состояние общества сделало возможным прямое вооруженное столкновение противоборствующих сил в Москве 3-4 октября. Однако последовавшие затем попытки создать модель "управляемой демократии" не способны изменить ситуацию в стране в принципе.

"Демократические" органы власти оказались идеократизированы со знаком минус - они пришли к власти на волне антикоммунизма, антитоталитаризма. Крах коммунизма и "имперской" государственности обнаружил верхушечный характер новой власти, что привело к ее фрагментации и ожесточенной борьбе, вылившейся в кровавые события в Москве в октябре 1993 г. (см. статью “Российская трагедия”).

Создание новой "властной вертикали" без стабилизации экономических и социально-политических процессов в принципе не способно восстановить государственную управляемость. Заключение же договоров с территориями и национально-государственными образованиями придало этим договорам не властно-устанавлвающий, а декларативный характер, поскольку эти договоры не содержали конкретного механизма исполнения федеративных законов и иных правовых актов Российской Федерации. В настоящее врем после московский событий 21 сентября - 4 октября с.г. весьма не ясной остается перспектива федерального устройства российского государства не внося ясности в этот вопрос и выборы в новый российский парламент.

Очевидно, в ближайшее время в России любая власть не будет стабильна то тех пор, пока не произойдет социальная перекристализация общества. Отсюда и вытекают “прагматические” задачи нынешней власти - сверху провести глубокие экономические реформы, что эта власть достаточно бездарно сегодня и делает. Отрыв власти от “широких масс” населения неизбежен в специфических условиях реформируемой России. Отсюда и ограниченность возможностей борьбы с постноменклатурной непомерно разросшейся, некомпетентной и бездарной “демократической" бюрократией. Она как раз и является одной из опор существующего "демократического" режима и может быть размыта только по мере создания нового экономического базиса общества. Очевидно, следует смириться и с тем, что партийно-парламентская жизнь носит условно-декоративный характер. Ни одна из партий и ни одно из политических течений не имеют сегодня массовой социальной опоры. В этих условиях "политика" носит верхушечный характер. Сама власть приобретает качества самодавлеющего “надстроечного”, “надпартийного” рычага реформ. И это, очевидно, также является неизбежным на нынешнем этапе политической эволюции России.

В целом в переходный период глубокой социальной трансформации в России само государственное устройство страны с неизбежностью будет иметь черты переходности. Власть, безусловно, не может оставаться пассивным свидетелем перед лицом набирающих динамику стихийных процессов. Напротив, именно от позиции власти зависит в решающей мере судьба преобразований в стране. Власть выступает в качестве главного рычага реформ, либо контрреформ, что всегда было традиционным для российского государства. Складывается кажущийся парадокс: еще вчера "демократы" выступали против всевластия коммунистического государства, а сегодня готовы поддержать решающую роль государства в процессе демократических преобразований. Однако, противоречия здесь нет. Политическая роль существующих властей в России заключается в том, чтобы обеспечить под государственной крышей становление гражданского общества и утверждение экономического и социального фундамента демократии. Это, своего рода путь проведения реформ "сверху" при опоре на народную поддержку.

Однако после событий 21 сентября - 4 октября 1993 г. В Москве опасность создания самодавлеющей централизованной президентской власти велика. "Сильная" власть способна действовать и традиционным для России образом - чисто волюнтаристски и авторитарно. В этом случае любые разговоры о демократии о демократии в России очень быстро сойдут на нет, и в стране будет восстановлен "неототалитарный" режим со всеми традиционными для России атрибутами - произволом властей, попранием прав личности, имперской политикой. В действительности альтернатива неототалитаризма конечно, есть. Она - в естественно свойственной России государственной интегральной (или если хотите "сборной") форме правления. Но это и не “президентская” и не “парламентская” республика, ибо объективных условий для либеральной формы западного парламентаризма, на мой взгляд здесь также не существует. Если не “парламентская” и не “президентская" республика потребна России, то какое государственное устройство было для нас желательным?

Коммунистическая власть, безусловно, смогла построить свою тоталитарную, вненациональную советскую государственность. Но союзная и дореволюционная российская государственность имеют более древнюю историческую судьбу, нежели коммунизм в России. Горбачев, а вслед за ним и Ельцин не смогли понять этого. Общее этнопространство “СССР” по существу не реформируется сегодня, а насильственно расчленяется. Подобная опасность может встать и перед Россией. Для государственных судеб России, да и других государств - бывших республик Союза это может иметь самые катастрофические последствия. Принципы либеральной демократии, внедренные на советскую тоталитарную почву, не обеспечат действенных реформ, а приведут к тотальному разрушению, ибо естественной питательной основы для них в виде сложившегося рынка, институционализированного гражданского общества и укоренившегося правового государства нет. Все это создается столетиями. Поэтому естественен и всеобщий нынешний кризис во всем геополитическом пространстве СССР. Либерализм разрушил коммунистический строй, но созидательной основой сегодня в России он быть не может. Мы проскочили целую историческую эпоху - фазу корпоративной интегральной демократии, внутренне свойственной России. Кризис либерализма толкает ныне либералов во главе с Ельциным к крайнему радикализму - явно просматриваются намерения при помощи насилия и диктаторской власти провести неприемлемую для России модель "западных реформ". Волей - не волей, наши радикалы повторяют путь якобинцев времен французской революции, а Ельцин помимо своей воли может стать не Де Голлем, а российским Робеспьером. Все это крайне серьезно.

На наш взгляд, России потребна интегральная корпоративная демократия, управляемая регионально-представительными органами. Без всяких неподконтрольных, а стадо быть и самодурно и произвольно правящих “президентов” и “вождей”. Это отвечает соборно-думской традиции организации государственной власти в России. Страной должна править не московская бюррократия, а корпоративное всерегиональное, т.е. всероссийское собрание. Не тоталитарно-корпоративное устройство, а свободное интегрально-корпоративное. Сила России не в Москве и ее вождях, а в регионах. Принципы интегрально-корпоративной демократии, заложенные в новый конституционный акт, должны исходить из необходимости формирования центральной власти на базе регионов. В частности, новый орган законодательной власти мог бы быть пропорционально сформирован путем прямых и тайных выборов (на 1/3), включения в федеральный депутатский корпус представителей региональных законодательных ассамблей (еще 1/3), делегирования сословных корпораций - представителей профсоюзов и предпринимателей (оставшаяся 1/3). Именно такой орган и мог бы выбирать “президента” как главу государства, пользующегося моральным и политическим авторитетом и выражающего коллективную волю всех субъектов Федерации.

Высшее должностное лицо в этом случае стояло бы не "над федерацией", а олицетворяло бы совокупную волю всех ее субъектов. Нам нужен не “хозяин” страны, а ее подконтрольный управитель. Исполнительная власть также могла бы формироваться по интегрально-корпоративному принципу - треть министров назначаться “президентом”, треть - федеральной законодательной ассамблеей, треть - властью региональной. В истории российской государственности постоянно сталкивались две тенденции - думского управления и царского абсолютизма. Но только их уравновешивание обеспечивало самые социально-стабильные и плодотворные периоды для жизни народной. Прежде, чем заимствовать западные образчики “президентских” республик, подумаем еще раз, а не ценнее ли для нас собственный российский опыт. Убежден, что новый федерализм в России - это обращение в глубины ее исторического бытия и опыта. Ибо Россия растет и крепнет из ее земель и республик. Следовательно и центральная власть не должна стоять над субъектами федерации - землями и республиками, а непосредственно “происходить”, вырастать из интегральной власти ее субъектов. Только такой путь может прекратить "войну" властей, приостановить распад страны, надежно связать "центр" и регионы. И именно на этом пути мы можем сохранить свободу, избежать диктатуру новоявленных "вождей", добиться воскрешения России. К сожалению реальное политическое развитие Россия и предложенная ей новая Конституция идут вразрез с предлагаемой нами моделью государственного устройства. Надеемся, что это пока не окончательное слово в государственном строительстве страны.

как путь становления российской государственности

В ходе политической борьбы вокруг апрельского (1993 г.) референдума зеркально повторялась "союзная" ситуация, когда спор вентральных и республиканских властей не реформировал, а напрочь разрушил союзное государство. Какие же реальные проблемы конституционного устройства необходимо ныне решать в Российской Федерации. Первая проблема - целостность государственности в России, многочисленные поправки к действующей конституции тщательно обходили именно эту проблему - в результате поставлена пол угрозу сама федеральная структура государственности.

Существовавшая структура Советов разъединяла, отделяла федеральную систему власти от нижестоящего властного уровня. Корпоративная демократия дозволяет разрешить это противоречие. На основе корпоративного принципа государственности федеральные органы законодательной и исполнительной власти должны быть федерально-представительными, сочетающими прямую и корпоративную демократию. Наконец, уравнение прав всех народов на государственное представительство. Парадоксально, но факт - в России как федеративном государстве конституционно не закреплено равенство прав ее субъектов. Республики и населяющие их народы имеют сегодня более "высокий" конституционный статус, чем края, области России. Иначе говоря, преимущественно русское население (более 82% граждан России) в краях и областях не имеют сегодня "собственной" внутрифедеральной государственности в отличие от населения национальных республик.

Попытки в первоначальном варианте проекта Конституции выстроить симметричную федерацию с равным статусом республик и земель (нынешних краев и областей) была торпедирована этнократическими группами "влияния". Существующая асимметричная федерация, в рамках которой именно республики выступают в качестве "первородных" субъектов федерации, не только ставит в "ущемленное" положение в конституционно-правовом отношении русский народ, но грозит прочности самой конструкции государственности России в качестве федерации. Этот принципиальный вопрос - о равном правовом статусе субъектов федерации являете важнейшим в любом конституционном проекте, и, несомненно, явится краеугольным в разрешении конфликтов между федеральными и субфедеральными властями. Несомненно, этот аспект будет и предметом острого противоборства всех политических сил, действующих в России.

Хотелось бы подчеркнуть, что во всех случаях в связке "национальное - демократическое" определяющим должен быть демократический элемент. Любое государство жизнеспособно при примате демократического. Именно в рамках демократического государства реализуются (в различных формах) права всех народов и этнических групп. Курс на создание "национального государства", в рамках которого преимущества получают "коренные" народы в ущерб правый других этносов, таит в себе роковые последствия. Именно поэтому идея создания в России множества "этнических" государств - это путь к войнам и взаимному истреблению народов. В силу этого невозможно и становление российского государства вне связи с урегулированием принципиальных проблем, связанных с распадом СССР и "русским вопросом".

в постсоветском геополитическом пространстве.

На территории "Советского Союза" идет лавинообразное провозглашение суверенитетов и независимостей. Это неостановимый процесс. Однако в данной связи по крайней мере два принципиальных вопроса не поставлены еще в плоскость серьезного обсуждения. Первый - что, собственно, есть суверенитет постсоветских государств? Второй - как бесконфликтно между собой совместить множественные суверенитеты? Очевидно, России еще предстоит пройти болезненный путь национальной и народной самоидентификации. Причем для русского национального самосознания этот процесс будет наиболее болезненным. В частности, очевидно, что еще не произошло глубинной подвижки в русском национальном самосознании, равной по силе процессам национального ренессанса в других республиках и национальных республиках России. Сие имеет место в силу следующих важнейших причин. Русское национальное самосознание, на наш взгляд, до последнего времени отождествляло русско-российскую и имперскую государственность - Россию и СССР. В силу того, что именно русское население было инструментом тоталитарного господства, русские везде чувствовали себя "как дома". Но это только одна половина правды. Вторая - связывается с тем, что в силу такого "особого положения" в русском национальном самосознании проблемы самоидентификации не стояли так болезненно, остро, как, например, у народов Прибалтики, Закавказья, Средней Азии, национальных республик России. Однако с крахом тоталитарного режима положение резко изменилось.

Сегодня многочисленные национальные эгоизмы - почва для постоянных конфликтов. В особом положении оказались русские. В ряде республик они впервые выступают в роди нежелательного меньшинства. Не исключено, что установление власти "непримиримых" этнократов может сопровождаться вытеснением русского населения, (что собственно и происходит сегодня в Латвии, Эстонии, Таджикистане и некоторых других бывших "союзных" республиках), его возможной насильственной депортацией, а в ряде мусульманских региональных образований может возникнуть и идея реконкисты, насильственного отвоевания территорий.

М.Горбачев сделал принципиальную ошибку. Вместо того чтобы начать переговорный процесс об условиях прекращения деятельности унитарного государственного образования - СССР и решения вопроса о правопреемниках этого Союза, он предпринял бесперспективные попытки образования нового Союза Суверенных Государств. Эту же линию продолжило и российское руководство во главе с Б.Ельциным, пойдя на упразднение "Советского Союза" и создание СНГ, не решив при этом принципиальнейших вопросов право преемственности по отношению к СССР. Это, на наш взгляд, поставило пор удар интересы России. Республики провозгласили свою независимость в крайней форме - безусловной и абсолютно. суверенности. Единая ткань экономики, военной инфраструктуры и т.д. разрушается в результате именно такого развития.

Провозглашение в союзных республиках "национальных" государств касается всех национальностей, но, конечно, прежде всего русских, 28 млн. которых за пределами России вдруг ощутили себя дискомфортно. Данную проблему нужно обсуждать открыто и свободно. В принципе право наций на самоопределение, на фундамент которого опирается "новый" суверенитет республик, применимо ко всем компактно проживающим национальным группам. Уже сама постановка вопроса в такой плоскости может быть конфликтной. Но и тут должен быть открыт переговорный процесс. В практическую плоскость встал и вопрос о республиканском гражданстве. Здесь равно недопустимо как произвольно лишать республиканского гражданства какие-либо постоянно проживающие в республиках группы населения (в Прибалтике с таким прецедентом уже столкнулись), так и препятствовать этим группам принять гражданство другой республики, иметь двойное гражданство.

Самое главное - это идея о том, что должны быть гарантированы права и свободы всем гражданам этих государств. Такова аксиома мира между нациями. В противном случае национализм (реализация прав "своих" наций в ущерб законным правам других этносов) будет играть конфликтную роль, провоцирующую межреспубликанские столкновения.

На наш взгляд, СНГ - могло бы стать примером приемлемой модели национально-демократического обособления" новых государственных образований, но при условии демократических гарантий для нестесненного развития каждого народа, проживающего в этих государствах. В рачках такого решения вопроса каждая нация, каждый народ реализуют право на национальное самоопределение. Однако ни одна нация, ни один народ не могут проводить его в формах, ущемляющих права и свободы других народов и этносов. При этом каждый человек вправе требовать гарантии прав гражданку; любой национальности в новых "суверенных государствах", как и поддерживать их право на национальное самоопределение в многонациональных суверенных республиках. Такой подход в политике отвечает нормам международного права и позволяет гарантировать права русских, украинцев, казахов и других народов за пределами своих государственных образований.

Общий вывод - без демократического решения "русской проблемы" за пределами России, без создания эффективного механизма взаимодействия постсоветских государств не может быть обеспечена их общая политическая и государственная стабильность. Что касается России, то демократическое решение "русской проблемы" за пределами России - ключевое условие становления ее государственности. Будет она решена демократически - будут сохраняться и условия для становления российского демократического государства. Нет - демократический строй в России будет с неизбежностью смят, а к власти придут крайне националистические политические силы, ставящие цель восстановления неоимперского союзного пространства. Судя по всему, российское руководство не смогло со всей отчетливостью осознать вето драматичность положения, связанного с "обвальным" крахом СССР, продолжающейся дезинтеграцией СНГ и потенциально растущей опасностью этого для судеб российской демократической государственности.

Бывшие союзные республики, разрушив унитарное государство "СССР" - проскочили медианную точку развития и стремительно приближаются к другой крайней точке маятникового развития - к утверждению национального государства, провозглашающего своп суверенность в "абсолютной" форме. Это сегодня грозит и России. Однако, идеи национализма и либерализма несовместимы по самой своей природе. В случае укрепления "национальной" государственности в республиках бывшего Союза ' республиках России произойдет свертывание демократических реформ и установление жестко авторитарных националистических режимов. В данном случае территория Союза ССР, включая Россию, окажется ареной затяжных национальных и этнических войн.

Иной путь - путь искусственной государственной "национальной" самоизоляции российских республик иди бывших республик Союза ССР. Утверждение здесь репрессивных националистических режимов ведет к вооруженным конфликтам и прямо задевает национально-государственные интересы всей России. Доктринально это должно быть осознано государственным руководством России и, соответственно, должно быть провозглашено в качестве важнейшей ее цели. А именно: задача защиты гражданских прав и свобод всех граждан, национальных и этнических групп на территории России и бывшего Союза, выработка решительных мер по их защите в случае попрания, либо нарушения должна стать центральной задачей политики российских властей. Без этого не может утвердиться федеративная форма государственности на территории самой России, а стало быть и гарантированы ее национально-государственные интересы.

Общие причины национальных конфликтов на территории бывшего Союза ССР, включая России, связаны с двумя основными рядами факторов. Первый ряд - нигилизм (отрицание, искусственное "снятие") по отношению к национальной проблеме в рамках унитарного "вненационального" коммунистического союзного государства. Естественно, что "падение" коммунизма дало кумулятивный выход национальным чувствам. Второй ряд причин связан с принципиальной неспособностью либеральной модели демократии, утвердившейся на "союзном" пространстве в посткоммунистическую "эру", найти бесконфликтную форму взаимодействия наций в нерасчленимом этническом пространстве "СССР". Более того либерализм, лишенный естественной экономической и социальной опоры, не имеющий в постсоветских республиках собственной многослойной основы, вырождается - свою противоположность анархо-национализм. Утверждение на постполитическом "союзном" пространстве "национальных государств, дающих преимущества "титульным", "коренным" нациям - это прямой путь к конфликтам и войнам, ибо при таком подходе оказываются ущемленными гражданские права и свободы других национальностей. В особо неблагоприятном положении оказываются русские за пределами России, поскольку основная тяжесть дискриминации (и опыт Эстонии и Латвии это наглядно подтверждает (ложится на их плечи.

Безусловно, общий подход к проблеме этноконфликтов нуждается в своей конкретизации. "Частные" причины таковых могут быть различны:

- это роль самого коммунистического режима "провоцировавшего" конфликты (истоки конфликтов в Карабахе, Осетии - Ингушетии);

- исторические особенности формирования территорий провозгласивших себя сегодня независимыми республиками (истоки конфликта в Приднестровье);

- "автоматизм" придания административным границам внутри СССР статуса государственных границ (потенциально конфликтно для всех экс республик;

- острое противоборство "светского" и "религиозного" компонента в новых политических элитах, "старых" и "новых" элитарных политических групп (Таджикистан);

- историческая "отягощенность" этнополитических проблем (республики Прибалтики);

- реанимация "исторических" споров вокруг территорий (проблема Крыма, да и не только его); - борьба вокруг проблемы" государственных языков" (Украина,

- споры вокруг раздела союзной собственности, в том числе армейской (Россия - Украина);

- этнос-конфессиональные споры и тенденция к образованию теократических государств (конфликт будущего):

- многочисленные другие "видимые" причины этнополитических конфликтов.

Вторая модель развития связана с реинтеграцией тоталитаризма. Это - насильственный путь "снятия" национальной проблемы. Его реализация может принять форму военно-националистических режимов ("этнохунт"). Наиболее значимо по последствиям было бы установление в России русского националистического, либо национал-фашистского режима с последующим восстановлением, реставрацией всего "неоимперского" союзного геополитического пространства.

Третья модель развития - единственно мирная, предполагающая демократическое развитие . Подобная модель неотделима от снятия этнической напряженности через строительство федеративных государств в бывших союзных республиках (особенно это важно для Украины, Казахстана и России) не на национальной, а демократической основе. При этом между самими бывшими ныне независимыми союзными республиками связи могли бы строиться по модели "проницаемого", толерантного суверенитета. Именно в этом направлении будет действовать вектор политического прагматизма: желание не допустить экономического краха в постсоветских государствах в случае разрыва технологических связей между ними, стремление снять давление "русского фактора" в бывших союзных республиках, осознание опасностей установления националистических режимов (и прежде всего в России, где русская националистическая волна пока не высока). Именно в рамках третьей модели может быть приостановлено общекатастрофическая дезинтеграция союзного экономического пространства, приостановлено движение к конфликтной форме национального "взаимодействия", предотвращено насильственное, вооруженное расчленение единого этнопространства на территории бывшего Союза ССР. Это -единственно мирный путь решения здесь национальной проблемы.

Именно с данных позиций, на наш взгляд, должен вырабатываться и государственный российский подход в вопросе о "российской диаспоре" в странах ближнего зарубежья. Распад СССР перевел русскую национальную проблему в новую плоскость. В "имперском" Союзе русские выступали в качестве этнического интеграционного компонента союзной государственности. Вместе с тем в рамках этого государства происходило "расширение" русского этнического ареала (более 50% миграционных потоков в Союзе ССР было связано с переселением лиц русской национальности). Сегодня впервые за всю история России произошел столь масштабный "разлом" русского этнического пространства. Уже сам факт этого "разлома" потенциально глубоко конфликтен. В ныне независимых республиках - правопреемниках СССР формируются быстрее не демократические, а национальные государства. Это о неизбежностью влечет за собой крупномасштабную дискриминацию русского населения. На наших глазах здесь возникает "русская проблема".

- искусственным расчленением некогда общего русского этнического пространства:

- превращением значительной массы русского населения в "ближнем" зарубежье во "второстепенных" граждан (начало этому положили повсеместно законы о государственном языке), либо вообще лип без гражданства;

- неизбежным "вытеснением" русских из ряда новообразованных государств:

- потенциальной национальной конфликтностью в них и расширением русофобии;

- неизбежным возникновением русского национального движения во всех союзных экс-республиках;

- смыканием этого движения с русским национальным (либо националистическим) движением в самой России:

- превращением "русской проблемы" в решающий фактор внутриполитической борьбы в России.

- утверждение на постсоюзном геополитическом пространстве не "национальной", а полинациональной государственности в форме демократических федераций;

- отход от "абсолютной" формы утверждения суверенитета "коренной" нации и переход на позиции "толерантной" суверенности всего народа и всех этнических групп;

- оттеснение от власти экстремистских националистических групп (что частично произошло, например, в Литве);

- формирование активного русского демократического политического фактора во всех постсоюзных государствах;

- формирование целеустремленной и тщательно продуманной политики России в этом вопросе.

- Утверждение в постсоюзных республиках федеративных форм государственности, в рамках которых русскоязычные регионы могли бы выступать в качестве субъектов федерации (особенно это важно для мирного национального развития на Украине и Казахстане).

- Введение государственного двуязычия во всех новогосударственных образованиях (прежде всего на Украине, Казахстане, в Белоруссии, Молдове, Латвии, Эстонии).

- Активная поддержка создания и укрепления русскоязычных общин, включая их политическую самоидентификацию, во всех этих новогосударственных образованиях.

- Поддержка в местах компактного проживания русских линии на образование местных национальных органов управления, создание русского национального местного "общиноуправления".

- Выделение средств на поддержку русской культуры и образования (создание русских, славянских, университетов, шкод, газет, книг и т.д.).

- Формирование "жесткой" линии в отношениях с экс-советскими государствами, где нарушаются гражданские права, "пакетно" увязывающей все требования по гарантированности прав и 'свобод всем гражданам республик, включая русское население (это особенно важно сегодня в отношениях с Латвией и Эстонией).

- Резкая активизация внешнеполитических усилий России в мобилизации поддержки справедливых требований о соблюдении гражданских прав и свобод в ближнем зарубежье.

- Осуществление регулярного мониторинга за позициями ведущих политических сил республик по "русской" проблеме.

- Незамедлительное подписание с экс-союзными государствами соглашения: о вопросах гражданства, защите прав национальных меньшинств, о миграции, правовой помощи, пенсионном обеспечении, взаимном признании дипломов об образовании, консульские конвенции.

- Разработка кратко- и долгосрочных программ решения "русской проблемы" на территории постсоветского геополитического пространства.

В одном из своих интервью В. Шумейко приоткрыл планы создания такой идеологии. По его мнению, когда создавался ФИЦ, “полагали, что он возьмет на себя аккумулирование идеологии для привнесения ее в массы” (“Россия”, №6, 1993). Обращает на себя внимание уже чисто агитпроповская постановка задачи - “привнесение” идеологии в массы. Но важно даже не это. Значимо то, что намеченные планы уже сегодня реализуются органами новой власти По утверждению В Шумейко, ФИЦ не смог решить этой задачи. Но это не означает отказа от ее решения Бывший министр печати и информации, а ныне председатель Совета Федерации считает, что должно быть при главе государства информационно-аналитическое подразделение - очень серьезное, которое следит за идеологией, накапливает и решает, как ее привносить. А чем собственно это “серьезное” подразделение будет отличаться от бывшего отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС? Схема “привнесения” новой идеологии в массы достаточно продумана “В министерстве должны быть подразделения, которые будут решать эту задачу технически. Тогда нам удастся поставить на каждом направлении специалиста, которому знаком этот вопрос”. Вдумаемся, что означает постановка самой цели идеологического воздействия решить “задачу технически”. Ведь “технические” средства воздействия суть СМИ.

Бесспорно, “технические” средства - это еще не сама идеология. Но и здесь секрета нынешние власти не делают. В другом месте В.Шумейко сформулировал свое кредо: “...Новая идеология должна появиться сама, органично произрасти из нашего реальной) российского бытия Но на это уйдет немалое время (может быть, десятилетия), а ждать нельзя уже ни минуты” (“Российская газета”, 19 ноября 1993). Это уже прямой аналог широко известному - брать власть сегодня, ибо завтра будет поздно, и не важно при этом, есть ли наличные условия для “создания” “новой идеологии”. Подходы к решению “задачи” оказываются здесь родственными большевистским.

Инструментальное развитие близких идей мы находим у В.Костикова. Последний исходит из того, что “в условиях политического плюрализма, при всех его очевидных плюсах, нация оказывается условно разделенной” (здесь и далее цитирование по “Комсомольской правде”, 5 ноября 1993) Что, по мнению президентского пресс секретаря, способно “ослабить общий созидательный потенциал нации” В. Костиков отмечает вредность самого попустительства народной не дисциплинированности. Подчеркивает, что “задача дисциплинирования нации является одной из сложнейших государственных и общественных задач”. Такое впечатление, что сама постановка задачи напоминает наш прежний “тоталитарный” опыт (да если бы только отечественный) Ссылки пресс-секретаря на развитые страны являются здесь не более чем эвфемизмом. Ибо перед российским государством ставится цель, немыслимая для демократического общества, - “когда таких традиций и привычек нет или они утрачены, как у нас, необходимо, чтобы государство предлагало гражданам определенные поведенческие рамки и строго настаивало на их соблюдении”. А мы-то грешным делом думали, что задача государства - следить за исполнением закона, неуважение к которому сегодня демонстрируют высшие должностные лица страны. Ан нет, государству необходимо следить) еще и за "поведением" граждан. Так чем же оно 70 лет занималось? Вот так - от чего ушли, к тому ныне “демократически” и приходим В.Костиков выдвигает и идею создания все охватывающего движения, ставящего своей целью способствовать “восстановлению лучших идеалов русской семьи и русского дома, воспитанию молодого поколения в традициях русского и российского патриотизма”. Складывается впечатление, что Президент и его окружение стремятся перехватить лозунги национально-патриотической оппозиции, более того, судя по всему, они в ближайшее время будут готовы проводить и близкий политический курс, сменив свои мировоззренческие вехи Впрочем, может быть, ошибаюсь Менять свои исходные мировоззренческие принципы им не придется.

Как следует из высказываний президентского пресс-секретаря, планы создания подобного движения рассматриваются всерьез “Такое движение, - считает он, - могло ('и иметь название “Чистая Россия” и работать под покровительством Президента России как общенационального символа, символа надпартийности, единств” и стабильности страны”.

Представляется, что такая роль единодержателя власти Президенту отведена и в новой Конституции Ибо аналога такой власти нет ни в одном народоправном государстве. Конституция оформляет новый политический режим личной власти - режим, “традиционный” для России. Об этом с поразительной откровенностью сказал сам Президент. “Не буду отрицать полномочия Президента в проекте действительно значительные. А как бы вы хотели? В стране, привыкшей к царям или вождям; в стране, где не сложились четкие группы интересов, не определены их носители, где только-только зарождаются нормальные партии; в стране, где чрезвычайно слаба исполнительская дисциплина,, где вовсю гуляет правовой нигилизм, - в такой стране делать ставку только или главным образом на парламент? Да через полгода, если не раньше, люди потребуют диктатора. Такой диктатор быстро найдется, уверяю вас. И, возможно, в том же парламенте” (“Известия”, 16 ноября 1993). Только непонятно, почему об этом говорится в будущем времени. Что, разве нынешний Президент не из российского парламента или передаваемые ему по новой Конституции полномочия не напоминают “диктаторские”? Но зачем же при этом говорить о “демократии”? Все идет к тому, что наше общество вернется в привычную колею государственного патернализма - вчера коммунистического, сегодня завтра - президентского По крайней мере исходные постулаты “новой” государственной идеологии уже создаются. Надеюсь, что и в сути грядущего нового государственного порядка сомнений осталось не так уж много.

(Об основных линиях политической борьбы)