Сентябрьско-октябрьские московские события радикально изменили психологический климат в обществе. Пережитый или переживаемый шок от всего происшедшего вызвал резкое понижение самого энергетического уровня политической жизни. Общий подсознательный импульс - отвращение к политике и ко всем ее нынешним фигурантам. Этим обусловливается повсеместная апатия населения к избирательной кампании, как и ко всем иным начинаниям.

Подобное состояние общества, на первый взгляд, выгодно исполнительной власти. Ибо, устранив частично своих конкурентов и противников, она теперь может проводить любые удобные ей акции и решения. Что власти ныне и делают. Однако на практике “всесилие” правящих властей оказывается иллюзорным. Проявление народного безразличия к власти - это своего рода реакция отчуждения от нее.

На наших глазах восстанавливается традиционное для коммунистического режима противопоставление “народ и власть”. Причина очевидна - правящая бюрократия с естественной легкостью возвращается к генетически присущим ей методам всевластия: правового произвола, “государева хотения”, манипулирования массовым сознанием. Вопрос, можно ли назвать это “просвещенным” авторитаризмом?

В наиболее сложном, щекотливом положении оказались политические элиты и интеллигенция. Важнейшая политическая задача президента заключалась в том, чтобы заставить политические элиты пойти на новые выборы, продиктованные целиком и полностью президентом и на его условиях. Эта задача была блестяще реализована - практически все так называемые политики приняли эти условия, ринувшись в избирательную кампанию еще до уяснения главного - а какая, собственно, роль отведена Федеральному Собранию?

Опубликованный проект Конституции четко определил его вторичную по отношению к президентской власти роль. Однако уже сегодня в массовом сознании происходит снижение, дегероизация не только образа президента, но идет стремительная “потеря лица” большинством нынешних политиков, участвующих в политической игре.

После сентября-октября наше общество раскололось реально, пока психологически. И замалчивать это опасно, ибо гражданское размежевание (“демократы” и “ красно-коричневые”) - это прелюдия гражданской войны. Вот этот психологический выбор, а он искусственно поставлен перед интеллигенцией и всем обществом, может быть разрушительным для духовной российской элиты.

Отсюда растерянность и метания в ее рядах. Нигилистическое отрицание российской (“коммунистической”) истории, распад вместе с коммунизмом самого многонационального государства, апологетика “революционного реформаторства”, безоглядное подражание “западу” - это вина прежде всего части интеллигенции, не сумевшей понять собственной страны в очередной раз.

Возможен раскол в правительстве (да его невозможно скрыть уже сегодня) по проблемам будущего государственного курса. Разве проводимая ныне политика реформ не чревата новыми хозяйственными и государственными потрясениями России? Это вынуждены были признать в последнее время и экс-министры кабинета (поразительны по откровенности последние высказывания Глазьева, да и не только его).

Надежды радикал-демократов на то, что Ельцин будет после сентября-октября проводить именно их линию политики, сомнительны. Думаю, что лидеры этого крыла плохо знают и понимают Ельцина. В условиях формирующегося нового государственного режима он будет проводить собственную политику. Опора такого режима и проводник президентской политики - государственный аппарат. Стало быть, и политика эта будет сугубо “аппаратная”, то есть охранительная, государственно-консервативная.

Ждущая нас всех неожиданность после выборов - возможное оформление государственно-охранительной, консервативной политики президента. Новая государственная философия уже сегодня прорабатывается в недрах “аппаратов” (и высказывания Костикова и Шумейко подтверждают это). Итог новой линии также легко предсказуем - усвоение и творческая переработка лозунгов и самих целей “непримиримой” оппозиции.

Правительство фактически выводится из-под контроля парламента, и решающая роль в его формировании отводится президенту. Последний назначает с согласия Госдумы председателя правительства и получает право в случае несогласия парламента (трехкратное отклонение президентских кандидатур либо в оговоренных случаях - парламентское недоверие правительству) распустить Госдуму. В этих условиях президентская и правительственная власти вполне способны проводить самостоятельный политический курс.

Сам парламент разделен на две палаты. Диффузия властных полномочий между двумя палатами - дополнительный рычаг президентского влияния в парламенте. Парламент лишается права приостановки либо отмены президентских указов. Президент сохраняет право приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов РФ в случае их противоречия Конституции, федеральным законам и другим нормам права до решения соответствующего суда. Если добавить к этому полномочия президента в качестве главнокомандующего, руководителя Совета безопасности и собственной администрации и его роль в назначении полномочных представителей президента на местах и дипломатических представителей за рубежом, то все вопросы о действительном соотношении власти президента и парламента становятся излишними. Вся полнота реальной власти фактически оказывается в руках президента.

Список новых депутатов показывает, что это, к сожалению, “те же люди”, а именно - прежний круг политиков, несущих наряду с исполнительной и законодательной властями и свою долю политической ответственности за все происшедшее в стране. Полагаю, что новый парламент в профессиональном отношении окажется значительно более худшим, чем прежний. Он лишен опыта прежних законодателей. В своем новом составе он может быть вновь неудобен президенту.

Новый состав законодательного органа не устроит региональные элиты. Сегодня они отодвинуты на второй план амбициозными московскими политиками. Сразу же после выборов борьба между московской и региональными элитами может вспыхнуть с новой силой. И причина здесь даже не в изъятии из проекта новой Конституции понятия республиканского суверенитета и не в устранении из конституционных законов Федеративного Договора. Это повод для борьбы центра и регионов. Глубинная причина конфликта - в отсутствии у нынешней власти продуманной и последовательной политики федеративного строительства.

Что касается самой власти, то Россия будет удаляться от демократии, но и не окажется под пятой “диктатуры”. С властью будет происходить то, что происходило с ней всегда во времена российской смуты. А именно, ее политический рисунок будет близок к политическому режиму “временщиков” с мощными закулисными дворцовыми интригами, фаворитизмом, произволом и авторитаризмом.